Главная / Для мужчин / Воспитание мальчиков

Воспитание мальчиков

Работа с тяжелыми детками дает обильную еду для раздумий не только лишь о самих этих детях и их семейном окружении, да и о огромном количестве социо-культурных причин, содействующих расшатыванию и без того некрепкой детской психики. При всем этом часто оказывается, что бытующие в современном массовом сознании представления о тех либо других вещах – это опрятной воды легенды. Время от времени безопасные, почаще – не очень. Но в любом случае уводящие в сторону от осознания настоящего положения дел. И, соответственно, блокирующие поиск правильных решений.

Легенды, ведущие в Зазеркалье

К числу таких никак не безопасных легенд относится, на мой взгляд, и миф о завышенной ранимости мужской психики. Мол, женская психика более устойчива, а мужчины хотя и числятся сильным полом, но это быстрее недоразумение. По сути всё с точностью до напротив. Гиперактивностью, аутизмом, разными видами зависимости (алкоголизмом, наркоманией, компьютерной и игровой аддикцией) еще почаще мучаются представители мужского пола, а не дамского. И живут мужчины, как понятно, меньше женщин. В общем, о чем здесь говорить? – Бесспорный факт!

А говорить, меж тем, можно о многом. Начать хотя бы с того, что будь мужчины всегда такими слабаками, род человечий издавна бы пресекся, ведь на долю парней во все времена приходились самые трудные, небезопасные занятия, самые тяжкие работы. Попробуй повоюй, имея хрупкую, ранимую психику! Либо даже поохоться на лютых животных, при этом без огнестрельного орудия, как делали многие поколения наших протцов! А жизнь крестьянина-землепашца? Сколько изнурительной физической работы! Сколько, выражаясь современным языком, стрессов и психотравм! Неизменная угроза голода из-за неурожая (по всяком случае, в русской зоне рискованного земледелия), высочайшая детская и детская смертность… Как ни уверяй себя, что тогда люди смотрели на погибель малышей по другому («Бог отдал – Бог взял»), всё равно это было горе, которое нужно было пережить. Зачем требовалось много сил.

А какая ответственность лежала на главе огромного семейства! Современным людям даже тяжело для себя представить, какой это большой груз, ведь мы с пеленок настраиваемся совершенно на другое. Для нас трое малышей – уже многодетность, а 5 либо 6 (среднее число малышей в российских семьях до революции) – чуть не признак умопомешательства. В особенности, если «условия не позволяют». А «условия» должно создавать правительство, которым мы вечно недовольны, так как оно «недодает». Другими словами граждане занимают по отношению к государству позицию подростков, которые борются за свои права, но при всем этом норовят уклониться от обязательств. Не буду вдаваться в подробности, чтоб не уйти очень далеко в сторону от темы. Скажу только, что такое мироощущение было нашим праотцам глубоко чуждо. Лет 150–200 вспять российский человек очень опешил бы, услышав модную сейчас сентенцию «Я никому ничего не должен».

Но ведь совсем разумеется, что выдержать бремя ответственности под силу только сильным людям. И чем бремя больше, тем человек должен быть посильнее.

Означает, тезис об вначале более хрупкой, ранимой психике парней не выдерживает критики. Но с другой стороны, мужчины и впрямь ослабли, что обосновывает, а именно, статистика вышеупомянутых психологических отклонений.

В чем все-таки дело? Мне кажется, дело в том, что мужик, если можно так выразиться, существо более публичное, ежели женщина. Веками и даже тысячелетиями мир женщин ограничивался семейным кругом. В публичных делах они роли не воспринимали. Естественно, попадались исключения, но они не меняли порядка вещей. Мужчины же сформировывали условия жизни в социуме, делали публичные и муниципальные университеты, управляли ими, составляли законы (посреди иных и касающиеся семьи). Возможно, потому их психика сильней реагирует на ситуацию социально-культурного слома. Они резвее перенимают новые социальные установки, острее ощущают, куда дует «публичный ветер», в их меньше консерватизма. Соответственно, если социально-культурные конфигурации носят положительный нрав, мальчишки будут стремиться приблизиться к положительному эталону. Если же в обществе идет пропаганда дегенеративных «ценностей» и моделей поведения, мужская часть населения деградирует лучше, ежели женская.

Всего несколько довольно новых примеров. В 1990-е годы, когда у власти в Рф был президент-алкоголик и все об этом знали, дебоширство на работе (в том числе в очень популярных учреждениях и ведомствах) стало чуть не повсеместным явлением. И, казалось, поделать с этим уже ничего было нельзя. Доходило до того, что начальники, которым нельзя было пить по состоянию здоровья, посылали отдуваться заместо себя подчиненных. Так было с другом нашей семьи, занимавшим очень высочайшее место на чиновничьей лестнице. Бедолага чуть ли не спился и обязан был под опасностью развода поменять место работы…

Но пришел к власти другой человек – и непробудное дебоширство на рабочем месте стремительно закончилось. При этом для этого не потребовалось каких-либо особых указов! Просто посреди начальства дебоширство «вдруг» стало не престижным, а подчиненные ориентируются на начальство. Недаром говорят, что рыба сгнивает с головы.

Воспитание мальчишек

Другой пример. В 1990-е, когда сверху был брошен клич «Обогащайтесь!», многие мальчишки дошкольного и младшего школьного возраста, которых приводили к нам на консультацию, желали разбогатеть. А на вопрос «Кем ты хочешь быть, когда вырастешь?» дружно отвечали: «Предпринимателем». Сейчас же мечты о богатстве (во всяком случае, посреди нашего контингента) еще наименее популярны, а профессия бизнесмена в перечне «актуальных стратегий» практически не бытует. Зато футболистом желают стать очень многие, в том числе и те, кому это очевидно «не светит» по состоянию здоровья. Что поменялось? Разве средства утратили свою значимость? Либо предпринимательство стало не необходимым? – Нет, но в публичном сознании произошел сдвиг. В СМИ все почаще подымается тема неправедно нажитого богатства. Слово «олигарх» уже крепко ассоциируется с ярлычком «вор», а футбол стали пропагандировать (опять-таки с подачи сверху). Футбольные анонсы выделяются особо, в почти всех кафе в качестве приманки появилась возможность поглядеть прямую трансляцию футбольных чемпионатов. Правительство вновь потихоньку начало поддерживать идею, что футбол отвлекает подростков от вредных привычек… Итог не замедлил сказаться.

Да что там выбор профессии! Даже желание продолжить род у многих парней появляется не на уровне инстинкта, а под воздействием публичных установок. Престижно быть папой огромного семейства – они будут к этому стремиться. Если же, напротив, в обществе нужен образ дон Жуана, которому, по полностью понятным причинам, малыши не необходимы, очень многие мужчины вздохнут с облегчением. Направьте внимание, сколь немногие из их возмущаются грубым попранием мужских прав в проабортном законодательстве, согласно которому супруга в состоянии сделать аборт без согласия супруга. А ведь идет речь об убийстве их общего малыша! Означает, такое положение вещей парней устраивает. Они совсем не считают это ущемлением собственных прав, так как и в русское, и тем паче в постсоветское время многодетность преподносилась как нечто архаичное, обременяющее обычного человека ненадобными заботами, мешающее развиваться, жить насыщенной, настоящей (на данный момент говорят «высококачественной») жизнью. Потому ситуация, когда по закону супруга практически единолично определяет количество малышей в семье, нередко даже не ставя супруга в известность о происходящем, не кажется многим мужикам унизительной. Хотя по сути она унизительна до бесчинства! А вот попытайтесь экстраполировать ситуацию на чего-нибудть другое, более ценное в очах современного общества. Скажем, предложите закон, по которому супруга будет иметь право распоряжаться квартирой либо дачей, нажитой в браке, не испрашивая согласия жена на продажу недвижимости и даже не ставя его об этом в известность, а супруг подобного права будет лишен, – это вызовет у всех парней бурю отрицательных эмоций.

Очень ярко соц ориентированность парней проявилась в тяжкие перестроечные и постперестроечные годы. Упало правительство, распались скрепы, державшие общество; творцы публичного представления принялись уверять люд, что можно делать всё, что по закону не запрещено. Так, мораль практически отменялась, ибо огромное количество неблаговидных поступков, осуждаемых публичной моралью, формально законом не запрещены. Подлость не запрещена, блуд и прелюбодеяние тоже. Дебоширство и наркомания опять-таки по закону не преследуются. Люди оказались предоставлены сами для себя: выживай, как знаешь. Делай, что хочешь. Либо не делай ничего. Уголовную статью о тунеядстве отменили, принудительное лечение алкоголиков и наркоманов объявили вредным, неэффективным, нарушающим права человека, даже вытрезвители – и те позакрывали. Страну залили дешевенькой водкой, завалили наркотиками, порнографией и иными атрибутами западной свободы. И многие отцы семейств не устояли. Поняв, что управы на их нет, они (не говоря уж о неженатых парнях) пустились во все тяжкие. Естественно, так вел себя далеко не каждый мужик, но это было (ну и остается) довольно массовым явлением. Мамы же поддавались соблазну «забросить чепец за мельницу» еще пореже (хотя тоже бывало). Обычная картина тех времен: женщины-челночницы с тюками выше их роста. Что их вынуждало надрываться, губить здоровье, подвергаться различным опасностям, лишениям, унижениям? Почему они не могли прямо за супругом уйти от нестерпимо тяжкой действительности? Ведь спиртное продавалось не по половому признаку. И управы на их, как и на парней, не было никакой. Что все-таки воспрепядствовало им, воспользовавшись безнаказанностью, быстренько покатиться по наклонной плоскости?

А помешал им материнский инстинкт. Тот, который принуждает небольшую беспомощную пташку грудью защищать птенцов от хищника, в разы превосходящего ее по силе и размеру. Мамы жалели малышей больше, чем самих себя. И не представляли для себя жизни без их, психологически не отделяли себя от малыша, хотя он мог быть уже не небольшим, а ребенком. Ну и на физическом уровне им приходилось с ним расставаться на время поездок за продуктом, а потом и работы на рынке. Но все равно они с ребенком были единым целым, семьей.

Тот же инстинкт не дает подавляющему большинству матерей кидать детей-инвалидов. Исключения есть, но пока, невзирая на более чем двадцатилетнюю атаку на мораль, это как раз исключения. Ситуация же, когда отец кидает семью, в какой ребенок родился инвалидом, всераспространена так, что это уже никого не поражает. «Не выдержал нагрузок», – обычно говорят в схожих случаях. Формулировка в духе престижной сегодня толерантности: как бы разъяснение и сразу скрытое оправдание. Что, мол, с него взять? Мужчины же хрупкие, ранимые, это всем понятно…

Все это я пишу никак не для того, чтоб уязвить парней и восхвалить женщин. Дело не в выяснении вопроса «Кто самее?» и не в перекладывании вины на обратный пол. Просто без отказа от легенд, искажающих действительность, не усвоишь, как избавиться от искажений. Исходя из неверных посылок, не придешь к правильным выводам. И до цели не доберешься, если будешь брести в тумане в какую-то другую сторону.

Наша же цель, ради которой затеян весь предшествующий разговор, заключается в том, чтоб понять, как в современных условиях воспитывать мальчишек. Что необходимо делать? Из чего исходить? Согласитесь, есть большая разница меж представлением о мужиках как об вначале хрупких, ранимых созданиях и утверждением, что не мужская природа сама по для себя, а несопоставимость этой природы с особенностями так именуемого постиндустриального, постмодернистского общества вызывает явное, наблюдаемое уже невооруженным глазом ослабление парней. В первом случае хрупкие изготовления нужно холить, лелеять, если и закалять, то очень осторожно, по другому нежное растение не выдержит и погибнет. Во 2-м случае упор должен делаться на изменение установок, на переориентацию микро- и макросоциума. На то, чтоб очень убрать из жизни малыша причины, мешающие нормальному развитию его мужского начала.

Естественно, на данный момент это сделать труднее. Куда проще холить, лелеять и ничего не добиваться. Но у нас нет другого выхода, если мы желаем тривиально выжить. Футурологические рассуждения о некоем постчеловечестве, у которого типо всё будет по-другому, – бесстыдный блеф. По последней мере, в нашей стране, на которую столько веков попорядку разевали рот все, кому не лень, предстоящее ослабление мужского начала чревато потерей не только лишь актуального места, да и самой жизни. Наивно считать, что люд «излишней страны» – так, не церемонясь, называли Россию в 1990-е годы западные политики – не окажется излишним на пиру фаворитов.

Что мешает становлению мужского начала

Ну, а что все-таки непосредственно в современном обществе мешает становлению мужского начала?

Мне кажется, это, сначала, установка на гедонизм. Основополагающая установка потребительского общества. Если в обществе нужен «безупречный потребитель», если жажда удовольствий во главе угла, то, соответственно, в человеке пышноватым цветом расцветают эгоизм, индивидуализм и инфантилизм. Он не взрослеет, не развивается как личность. Изменяются только объекты вожделения: заместо детских игрушек возникают взрослые. Но сущность остается прежней. Не человек управляет своими желаниями, а они переполняют, захлестывают его и манят за собой, как бурный поток – легкую, небольшую щепку. А когда человек не может противостоять своим страстям, о какой силе воли здесь говорить?

Несложно увидеть, что всё это содействует успеху противника в информационно-психологической войне, цель которой – ослабить возможных защитников Отечества (другими словами парней). И если сейчас мы поглядим с этой точки зрения на современного «проблемного малыша», то увидим, что цель в значимой степени достигнута. Делая упор на собственные наблюдения, также на жалобы родителей и преподавателей, единогласно свидетельствующих, что тяжелых малышей (в большей степени мальчишек) в последние годы становится больше, набросаем примерный портрет подобного малыша.

Он возбудим, плохо концентрирует внимание, стремительно утомляется, поверхностен, нередко не имеет выраженных творческих, познавательных интересов, а стремится только к утехам, просто поддается дурному воздействию, не умеет предсказывать последствия собственных поступков (поначалу делает – позже задумывается), недисциплинирован. В то же время он амбициозен, конкурентен, у него завышенные притязания, претензии на лидерство при отсутствии потенциала для такой сложный задачки. Он нередко тревожен и даже труслив, но старается замаскировать свою боязливость бравадой. Чувствуя себя безнаказанным, такой ребенок проявляет демонстративность и своеволие. Он чувственно недоразвит, не способен на глубочайшие чувства, относится к окружающим, даже к самым близким, потребительски, как к объектам манипулирования, не считается с переживаниями других людей, в случае выгоды себе просто может одурачить, пойти по головам, не признает собственных ошибок, не испытывает реального раскаяния (бессовестен).

Как раз такие люди входят в группу риска по алкоголизму и наркомании, являющимися очень действенными методами ликвидирования населения в фазе «прохладной войны». А при переходе к реальным боевым действиям армия, состоящая из парней с схожим профилем поведения, не имеет шансов на победу. Часть из их стремительно перебьют, другая часть разбежится либо перейдет на сторону неприятеля.

Совсем разумеется, что культурно-исторически не только лишь в нашей стране, да и в остальном мире такой тип парней был признаком вырождения, так как не соответствовал главным задачкам сильного пола: быть заступником, созидателем, кормильцем, главой семьи и рода, опорой общества и страны. И создание критерий, при которых перечисленные выше отрицательные свойства развиваются во вред положительным, безизбежно ведет к тому, что мужская психика искажается, дух и тело ослабляются, жизнь укорачивается. Это запрограммировано.

Есть и очередной очень принципиальный фактор. Современное потребительское общество стремится вытравить из жизни человека все высшие смыслы. Смысл – в потреблении и удовольствии. Чего еще делать? Чем низменней, утробней и примитивней – тем ты «круче»! Высмеивается всё, что делает человека человеком. СМИ и остальные каналы воздействия на публичное мнение решают гиганские усилия для того, чтоб размыть – а в перспективе и стопроцентно упразднить – классические понятия долга и чести, патриотизма, любви и верности. В Бога современный либертарианец, задающий тон в построении «открытого глобального общества», естественно, не верует. А если и верует, то в подобного, который благоволит Содому во всех его проявлениях (другими словами – не в Бога, а в диавола). Но посреди обычных людей, которых особо откровенные идеологи уже и людьми-то не именуют, а говорят «биомасса», напористо пропагандируется атеизм: дискуссии о спасении души забавны, это позавчерашний день, фанатизм, мракобесие и – опять-таки в перспективе – религиозный экстремизм.

В нашей стране, которая в XX веке уже пережила период воинствующего атеизма, при этом не в прохладной, а в горячей фазе, с ликвидированием храмов и убийством миллионов православных христиан, дела обстоят чуть по другому. Тут борются две взаимоисключающие тенденции. С одной стороны, всё больше людей приходит ко Христу. С другой, либералы усиливают атаки на Церковь, стараясь ослабить ее как снаружи, так и изнутри. Финал борьбы будет зависеть от того, получится ли Рф обрести суверенитет и пойти по собственному пути развития, возрождая классические христианские ценности и решительно отвергая всё, что старается их размыть и убить. Но сам по для себя суверенитет нам на голову не упадет. Обретем мы его либо нет, находится в зависимости от каждого из нас. В том числе и от того, как люди будут воспитывать собственных малышей.

На что делать упор в воспитании мальчишек

Одним из важных свойств, сцепленных с полом (таких, без которых парней тяжело именовать мужиками), является смелость. Развитие этого свойства активнейшим образом поощрялось у всех народов во все времена. На данный момент с этим трудности. Многие семьи (не только лишь неполные, да и часто такие, где папа есть) мучаются гиперопекой. А здесь еще СМИ нагнетают ужасы. Ювенальщики, подсевшие на западные гранты, призывают запретить оставлять малышей без присмотра лет этак до 14-ти. Уже много случаев, когда ссадина либо синяк, увиденный у малыша воспитательницей, – и уж тем паче обращение в травмопункт с подозрением на сотрясение мозга либо перелом костей! – преобразовывались в грозную улику «ожесточенного обращения в семье». И маме приходилось оправдываться перед участковым, доказывая, что она не изувер, желающий ребенку зла. Если такая практика укоренится и родители, справедливо боясь проблем, начнут трястись над детками еще более, оберегая каждый их шаг, на воспитании смелости можно будет совсем поставить крест. Допустить этого нельзя.

Очевидно, воспитывать смелость следует с учетом нрава малыша, не перенапрягая его в ранешном возрасте, чтоб не вызвать невротизации. Но поощрять это качество в мальчуганах совсем нужно. А на данный момент часто бывает, что и у самих родителей нет осознания, как оно принципиально. Их еще больше тревожит развитие ума, усидчивости, прилежания, творческих возможностей – всего того, что необходимо для хорошей учебы и предстоящего устройства на высокооплачиваемую работу в кабинете и т.п.

Но, во-1-х, далеко не факт, что жизнь в комфорте и комфорте продолжится на неоглядные времена. Вроде бы нам ни хотелось жить тихо-мирно, вероятнее всего без испытаний не обойтись. Во-2-х, и в сегодняшней, довольно размеренной жизни люди не застрахованы от различного рода противных происшествий типа нападения хулиганов. И, в-3-х (а по сути, во-1-х), так как смелость одно из самых основных мужских свойств, на нем, как на фундаменте, в значимой степени строится мужская личность. Судите сами.

Смелый человек – это человек мужественный (слово, свидетельствующее само за себя!). А мужественность подразумевает и стойкость, и выносливость, и «удаль молодецкую», и тягу к преодолению проблем. И, очевидно, силу воли, без которой не выковывается мужской нрав. Жизнь в современном городке значительно ограничивает развитие всех этих свойств. Неслучайно столько мальчиков «подсаживается» на компьютерные игры. Дело не только лишь в том, что это престижный досуг и «валюта общения» в детско-подростковой среде. Еще важнее тот факт, что компьютерные игры дают возможность ребенку уйти от действительности и представиться реальным мужиком, не развивая внутри себя мужских свойств, а подменив их фантомом игры. В жизни нужно ходить в спортзал, изо дня в день делать зарядку, делать упражнения, которые совсем необязательно даются для тебя просто, вытерпеть замечания тренера и удары по самолюбию, когда кто-то другой оказывается успешней. А здесь – закрылся в комнате, сел поудобнее, запустил «компьютер», щелкнул пару раз «мышкой» – и ты герой, наращиваешь силу, могущество… Недорого и сурово! Недаром как раз слабовольные, немужественные (хотя, может быть, скрывающие свою трусоватость) дети так нередко становятся кибераддиктами. Смелый, волевой юноша не будет растрачивать всё свое свободное время на эту дребедень. Он, естественно, может поиграть, но ему еще интересней заняться некий активной деятельностью, творчеством, выяснить что-то новое, сходить в поход на байдарке, подняться в горы, побороться с противником не на дисплее, а на ринге… Трудности, беды его только раззадоривают. Он не опасается жизни, не скрывается от нее, как улитка в раковину, не дает истерических реакций, настолько соответствующих для фанатов компьютерных игр, не манерничает, пытаясь прикрыть боязливость и слабоволие напускной бравадой и «наплевизмом». Другими словами, обычный юноша не ведет себя как изнеженная, балованная кисейная дама, неясно с какой стати претендующая на роль командира в семье.

Другими – более необходимыми – мужскими свойствами являются благородство и благородство. Они не дают разгуляться животной свирепости, беспощадности, не позволяют издеваться над слабенькими, накладывают вето на непристойность и цинизм.

Современная масс-культура пробует выслать эти ценнейшие мужские свойства в утиль. Усиленно рекламируется жеманное, истеричное «оно», украшающее себя колье и серьгами, ухаживающее за кожей лица по всем правилам косметологии XXI века и даже не стесняющееся продефилировать – пока, правда, только по подию, а не по улице – в юбке. Для тех же, кто не желает совсем обабиться, предлагается другой вариант: тупой, твердый мужлан, снаружи и внутренне не достаточно чем отличающийся от орангутанга. Не буду углубляться в тему, но, как могу судить по оценкам профессионалов, это два полюса «культуры Содома». Ни то, ни другое к истинной мужественности дела не имеет.

Размышляя над отличиями мальчишек от девченок, психологи отмечают, что мальчишки имеют развитое «чувство своры», охотно признают социальную иерархию. Они соревновательны, борются за лидерство. Девченки же более чувствительны к межличностным отношениям. Их общение более доверительное, у каждой обычно есть наилучшая подруга, с которой делятся секретами. Естественно, и посреди девченок есть слабенькие и сильные личности, но рвение стать «вожаком своры», обычно, им не характерно. И это полностью понятно. Назначение женщины – быть супругой и мамой, даровать близким любовь и нежность. Мужчине же отведена Богом роль начальника. Кому-то – малеханького, кому-то огромного – это находится в зависимости от потенциала и от того, как получится его воплотить, как сложится жизнь.

Но упускать из виду в воспитании мальчишек эту наиважнейшую роль нельзя. По другому формирование мужского нрава будет искажено. Тот, кто послабее, будет задавлен, станет пассивным и малодушным. Натуры сильнее начнут упрямиться, бунтовать. Очевидно, родителям не следует позволять отпрыску командовать ими (на данный момент это часто встречается, потому что взрослым легче уступить, чем вытерпеть скандалы собственного потомка). Но так как мальчишки очень чувствительны к соблюдению иерархии, они перестают уважать взрослых, которые дают садиться для себя на шейку. И стремительно выходят из-под контроля, разбалтываются, не приучаются к дисциплине, труду и ответственности.

Без развития перечисленных выше свойств: смелости, стойкости, выносливости, силы воли, инициативности и самостоятельности, благородства и благородства – быть обычным начальником нельзя. Ни в семье, ни в обществе, ни в государстве. А не выполняя собственного основного назначения, мужик не ощущает себя счастливым, пробует утешиться заменителями и часто совсем запутывается, бесталантно тратит свои наилучшие годы. Родителям мальчишек следует вначале ставить впереди себя правильную цель. А то многие спохватываются очень поздно, когда даже слепому уже ясно, что юноша к мужской роли не готов. И что с этим тогда делать – большой вопрос.

Духовное воспитание мальчишек: вызовы времени

Занятия спортом, овладение приемами борьбы, роль в турпоходах, приобщение к труду с упором на обычно мужскую работу, огромное количество геройских примеров, которыми изобилуют история, литература, искусство и – слава Богу – современная жизнь, – это, выражаясь языком арифметики, условия нужные, но недостаточные для реального мужского воспитания.

В наше время, когда духовная брань становится все ожесточеннее, без духовной опоры человек не может устоять. Все зыбко, призрачно; традиции, дозволяющие людям хотя бы по инерции следовать хорошим обычаям протцов, утрачены, ценности оспариваются, верх и низ переворачиваются. Отцы в подавляющем собственном большинстве не являются для малышей духовным авторитетом, не могут наставить их в вере и благочестии. А означает, не являются реальными главами семьи, сколько бы средств ни зарабатывали и какие бы начальственные посты ни занимали. А сыновья, немного повзрослев, больше ориентируются на отцов, ежели на матерей. В последние годы, правда, парней в храмах прибавилось, но кардинально ситуация пока не поменялась. А она должна поменяться кардинально, ибо общество, в каком женщина духовно, духовно, а сейчас иногда и на физическом уровне посильнее парней, обречено на самоуничтожение.

При этом в вопросах духовного воспитания мальчишек тоже принципиально учесть их особенности, сцепленные с полом. Восприятие мальчишек и девченок значительно различается. Девченки лучше усваивают чувственно окрашенную информацию, так как они более чувствительны, романтичны, настроены на установление теплых, доверительных отношений с педагогом. Их восприятие обычно более непосредственно, ориентировано на практические задачки: где можно применить приобретенные познания? Мужской склад разума другой – более аналитический. Потому посреди парней еще больше математиков, физиков, философов. Мальчишки лучше усваивают абстрактные науки. В одном из проведенных на данную тему исследовательских работ число мальчиков-подростков с математическими возможностями превосходило количество их ровесниц в соотношении 13:1[1]. Мальчишкам принципиально докапываться до сущности, созидать глубину и объем трудности. Они просто решают новые задачки и, в отличие от девченок, не обожают стереотипных. Они нацелены на новые познания, повторы им скучны.

Если поглядеть под этим углом зрения на приобщение малышей к вере, то мы увидим, что оно, как и светское образование, на данный момент больше рассчитано на девченок. Пока малыши мелкие, это не настолько приметно. Многие мальчишки тоже с наслаждением вырезают из бумаги ангелочков, красят пасхальные яичка, выступают в рождественских спектаклях. Но поближе к юношескому возрасту всего этого, и даже занятий борьбой, походов, паломнических поездок и т.п., им становится не достаточно. Они, как и многие прошлые поколения «российских мальчишек» (выражение Ф.М. Достоевского), начинают находить в жизни более глубочайший смысл. И, не обнаружив у окружающих осознания, приникают к другим источникам.

А осознание отыскать на данный момент нелегко. Воцерковленные взрослые на данный момент в главном женщины. А к подростково-юношескому возрасту психология мальчишек очень отличается от женской. Не считая того, родители сегодняшних подростков, обычно, пришли к вере в более либо наименее сознательном возрасте, успев поблуждать в потемках и в конце концов выйти на свет. Потому им нередко кажется, что отпрыск бесится с жиру: «Хорошо, мы чего-то не знали, но тебе-то смысл с пеленок открыт! Ходи в храм, молись, исповедуйся, причащайся, старайся не грешить, а согрешишь – покайся. И все будет отлично!»

И это, естественно, верно, но мальчишку не устраивает. Глубочайшее, суровое мужское наставничество необходимо современным юношам как воздух. Решить этот вопрос только силами священников, которые и без того перегружены так, что собственных собственных малышей нередко практически не лицезреют, нереально. Родителям принципиально это понимать и заблаговременно позаботиться о том, чтоб ребенку было с кем побеседовать, поделиться своими воззрениями и сомнениями. Идеальнее всего, очевидно, чтоб эту роль взял на себя и достойно выполнил сам отец. Тяжело даже передать, какое это величавое счастье для отпрыска – гордиться своим папой не просто как почетаемым человеком, спецом в каком-то деле, да и как моральным, духовным авторитетом. И какая это величавая честь для отца в эру демонстративного ниспровержения авторитетов, торжества хамства.

Если в общество возвратить осознание этих вещей, многие отцы задумаются и начнут вести себя по-другому. Ведь все мужчины, даже мелкие мальчишки, желают, чтоб их уважали. Вопрос: за что? На данный момент этот вопрос главный. Пока его решение не перейдет в духовную плоскость, пока мужчины не дозреют до понимания главной значимости веры и не начнут соответствующым образом себя вести, воспитание мальчишек будет хромать. Сколько бы ни старались мамы восполнить недоданное отцами.

Воспитание мальчишек

Давши слово – держись!

Учите мальчишек держать слово. Когда-то это числилось делом чести и неотъемлемым качеством мужчины. Даже торговые сделки российские негоцианты и предприниматели часто заключали словестно: «ударяли по рукам». Не выполнить обещание значило потерять доверие в собственном кругу, прослыть непорядочным, низким, нерукопожатным человеком. Никакой снисходительности в данном отношении общество не проявляло. «Не давши слово – крепись, а давши – держись», – добивалась народная мудрость. Сейчас же нам внушают, что невыполнение обещаний совсем нормально. В политике – так вообщем типо по другому не бывает. Но если оправдывать непорядочность муниципальных мужей, чего тогда добиваться от людей обычных: мужей, отцов, отпрыской?

Выходит, что не на кого положиться. В ответ на твою просьбу для тебя говорят «да», но это ничего не означает. Мама, возвратившись домой с работы, в очередной раз лицезреет отпрыска с несделанными уроками, уткнувшегося в компьютер, и гору грязной посуды в раковине, хотя по телефону он клятвенно заверял, что к ее приходу всё будет в порядке. Апеллировать к супругу тоже глупо: он и сам не делает обещаний. Полки, которые супруг был должен навесить три недели вспять, до сего времени даже не распакованы. Ну и на физическом уровне его присутствия в квартире не наблюдается, невзирая на то, что намедни он твердо пообещал возвратиться с работы пораньше и заняться с отпрыском арифметикой… Продолжать эту реалистическую зарисовку не буду. Всё и так очень отлично знакомо. Скажу только, что у женщин такая инфантильная необязательность парней вызывает быструю утрату почтения. Видимо, так как это заходит в резкое противоречие с архетипическим образом супруга как надежи и опоры, за которым как за каменной стенкой. Супруга может смириться со многими недочетами жена, но утрата почтения для брака фатальна. Даже если он формально не распадется, супруга будет испытывать глубочайшее разочарование и реагировать подходящим образом.

Потому, желая мальчугану счастья, его непременно – прошу прощения за каламбур! – нужно приучивать к обязательности, учить делать свои обещания. Как приучить? Да, в общем-то, здесь нет особенных премудростей. Если ребенок склонен лукавить и манипулировать, если он выпрашивает авансы, а получив их, не делает обещанного, то авансов давать не нужно. Это должен быть металлический закон, который не проломить никакими уговорами и истериками. «Днем средства – вечерком стулья». И никак по другому. А параллельно стоит временами говорить отпрыску (не в укор, как бы просто так), что истинные мужчины могут держать слово. Стоит прочесть рассказ А.И. Пантелеева «Добросовестное слово» и обсудить его. Также привести примеры из жизни. В том числе из жизни величавых людей, житийные истории. Скажем, вспомнить эпизод из жития святых страдальцев Адриана и Наталии либо страдальца Василиска. Адриана отпустили к супруге, чтоб он сказал ей о деньке собственной экзекуции. А Василиск попросил темничных стражей отпустить его проститься с родными. На теоретическом уровне оба страдальца могли убежать, но они возвратились на верную погибель, так как желали пострадать за Христа и не желали терять собственного хорошего имени, прослыть обманщиками и трусами.

А еще не давайте авансом не только лишь желанных сладостей и мультиков, да и – что еще важнее! – приемуществ, связанных с взрослением. Как, фактически, было во все времена у всех народов. Ребенок поначалу был должен обосновать, что он дозрел до перевода в другую возрастную категорию, и только позже его права расширялись. А не напротив, как часто происходит на данный момент.

Мальчишки подвижнее девченок

Мальчишки в среднем подвижнее и шаловливее девченок. И это тоже непопросту. Инертному увальню тяжело было бы совладать с нелегкими задачками добычи пропитания, защиты рода, поиска и освоения новых земель. По сопоставлению с девченками мальчишки имеют более развитое чувство ориентации. Помню, как меня поражало, что старший отпрыск уже в три с половиной года указывал мне дорогу, когда я везла его на машине через весь город к прабабушке. Я сама еще толком не запомнила маршрут, а ему хватило нескольких поездок, чтоб давать подсказку мне, где повернуть, а где ехать прямо.

В мальчуганах спит старый инстинкт охотника. Им нужен простор, необходимы странствия, приключения. 95% молодых бродяжек мужского пола. Проводя огромную часть жизни в закрытом и довольно тесноватом помещении – городской квартире и школьном классе – мальчишки мучаются от физической и психологической депривации (нехватки движений и нужных положительных чувств). Потому на перемене либо выбежав из квартиры на улицу они начинают чудесить, носиться, возиться. Пробы задавить этот выплеск энергии приведут к еще большему перенапряжению, росту злости и неповиновения. Многие родители отмечают, что, находясь некоторое количество дней попорядку в 4 стенках (к примеру из-за заболевания), отпрыск начинает практически стоять на голове. А вырвавшись на свободу, набегавшись и напрыгавшись, успокаивается, становится более управляемым и покладистым.

Потому непременно следует считаться с этими мальчуковыми особенностями. Нужно строить режим малышей так, чтоб была возможность побольше погулять и побегать на свежайшем воздухе, ходить в походы, созидать новые места, зимой кататься на лыжах и на коньках, весной и летом – на велике. Короче говоря, взрослые должны насыщать потребность мальчишек в двигательной активности и освоении места. Сидящий стиль жизни, этот бич городских жителей, и для взрослых-то чреват обилием очень противных болезней, а для молодого, еще только формирующегося организма он просто пагубен. Естественно, есть вещи, с которыми приходится смиряться. Мы не способен отменить классно-урочную систему школьных занятий, хотя и в рамках этой системы есть методики, дозволяющие детям подвигаться. К примеру, система В.Ф. Базарного, по которой классы оборудованы не обыкновенными партами, а столами-конторками, и школьники могут работать то сидя, то стоя. Но то, как ребенок проводит свободное время, практически стопроцентно находится в зависимости от родителей: что они ему разрешают, на что выделяют средства.

С этих позиций тоже лучше не поощрять увлечение отпрыской компом и телеком. В особенности в будни, после школы. Кроме иных минусов, это и дополнительная нагрузка для глаз, и гиподинамия, приводящая к нарушению работы сердечно-сосудистой системы и мозга, из-за чего появляется общая слабость, бессонница, миниатюризируется трудоспособность, понижается интеллектуальная активность. Негативно оказывает влияние гиподинамия и на костно-мышечный аппарат, и на работу желудочно-кишечного тракта. Короче говоря – на весь организм.

В школьном возрасте мальчишкам очень принципиально заниматься в какой-либо спортивной секции. Это дает возможность чередовать интеллектуальные нагрузки с физическими, дисциплинирует, отвлекает от бесцельного времяпровождения.

Хлопочите о развитии разума

Кстати об интеллектуальных нагрузках. Разрушение фундаментального образования, приучение школьников действовать в главном в рамках данных алгоритмов, натаскивание на решение стереотипных задач, а то и совсем чуть не на угадывание правильного ответа в тестовом режиме, когда контрольная либо экзамен больше похожи на разгадывание кроссворда, ежели на суровую, глубокую проверку познаний, – подобные «инновации», мешающие нормальному развитию ума, для мальчишек просто убийственны. Мужской ум, любознательный, свободный, ищущий самостоятельных решений, оказывается загнанным в клеточку. Ну и хаотичность подачи материала, отсутствие стройности и внутренней логики – всего того, что было типично для традиционного образования, – в особенности невыносимы как раз для аналитического, мужского склада разума. Не понимая смысла, не видя логики в случайном наборе фактов, умный мальчишка пропадает. Он не может механически заучивать урок, чтоб приглянуться учителю (мотив, часто полностью достаточный для девченок). Энтузиазм к учебе теряется, трудности скапливаются, пробелы в познаниях становятся больше, и к концу исходной школы ребенок, подававший столько надежд, часто преобразуется в невротичного троечника.

Если же мальчик к тому же подсаживается сызмальства на компьютерные игры, то дело совершенно швах. Не только лишь поэтому, что это вид зависимости, безизбежно приводящий к сужению кругозора, утрате любознательности, а нередко и вообщем любых интересов, не считая игровых. Дело в том, что компьютер, по отзывам психиатров и психологов, изучающих этот вопрос, искажает мышление малыша, учит мыслить не творчески, а технологически. В большинстве фаворитных игр нет простора для полета мысли и фантазии, поиск решений сводится к выбору из заблаговременно данных вариантов (другими словами это тоже собственного рода испытания), детям напрашиваются стандартные образы и клише. Мышление программируется, происходит роботизация личности. Ребенок не обучается находить решения без помощи других, не обучается рассматривать и делать выводы, а действует в главном способом проб и ошибок, ибо только так можно продвинуться вперед в почти всех компьютерных играх.

Направьте внимание, как много в современной рекламе юношей с откровенно тупым, даже дебильным выражением лица. К огорчению, в этом случае реклама уже не выдает хотимое за действительное, а в определенной степени отражает действительность. Довольно проехаться в метро, пройтись по улицам и поглядеть по сторонам. А ведь дети в большинстве собственном как и раньше появляются не ущербными в умственном плане, а совсем нормальными и даже остроумными! Так что идет речь о обычной педагогической запущенности и преднамеренном оболванивании людей в рамках информационной войны, что чревато катастрофическими последствиями как для раздельно взятой личности, так и для страны в целом. Оглупленные мужчины не только лишь не вызывают почтения у женщин (а означает, утрачивают право главенства в семье и обществе), да и нередко оказываются не в состоянии понять происходящее. Потому ими просто манипулировать. А косность, негибкость, стандартизированность мышления приводит к зашоренности, когда даже под напором неоспоримых доказательств человек не может принять точку зрения, не вписывающуюся в обычные стереотипы, и или впадает в злость, или уходит от действительности в мир компьютерно-телевизионных грез, опьяняет себя наркотиками либо алкоголем. Другими словами еще более отключает и без того слабенькое сознание.

Мальчишек нужно воспитывать в военном духе

Для многих родителей фактически единственным методом удержать подростков от ухода на улицу и предстоящего, как выражаются ювенальные правозащитники, «конфликта с законом» является кадетский корпус. Для многих, но не для всех. Для малышей с хрупкой психикой (к примеру таких, у кого под воздействием стрессов появляются нервные тики и навязчивости) отрыв от дома и жесткое мужское обращение могут стать непосильной психической нагрузкой. Мне, во всяком случае, не один раз приходилось сталкиваться с тем, что, отдав отпрыска в военизированное учреждение по совету психолога либо по собственному разумению, родители потом обязаны были вылечить его от невроза.

А для других, более «толстокожих» ребят военизированное учебное заведение воистину спасительно. При этом распознать, кому что больше подходит, можно еще ранее, не дожидаясь подросткового возраста. Сколько раз приходилось слышать от родственников нравных мальчиков, что из числа тех, кто с ними мягок и ласков, они вьют веревки, а грозную учительницу либо серьезного тренера любят и слушаются безоговорочно. И от припирания хулиганов такой юноша мучиться не будет. Он сам, кого хочешь, притеснит.

Но часто бывает, что мать преумножает ранимость собственного чада. И поэтому, что он всё еще кажется ей небольшим, и поэтому, что многим женщинам не хватает чуткости со стороны мужей, вот они и отыскивают подобного осознания в отпрыску. А он, пользуясь маминой снисходительностью, совершенно отбивается от рук. В тех, как досадно бы это не звучало, очень всераспространенных в наше время случаях, когда семья не совладевает со супротивным ребенком, а он в силу собственной незрелости еще не способен обходиться без контроля и наружного побуждения к труду, лучше все-же задуматься об устройстве мальчугана в какое-то закрытое учебное заведение. Пусть не военизированное, но всё равно такое, где смотрят за дисциплиной, приучивают к самоконтролю и самообслуживанию. Вот что говорит об этом княгиня Ольга Николаевна Куликовская-Романова, вдова князя Тихона Николаевича Куликовского-Романова, доводившегося родным племянником святому царю-мученику Николаю II: «Было бы верно после 10 лет, когда ребенок уже получил сполна родительской любви и ласки, отдавать его в школу-интернат. Там ребенок обучается дисциплине. Это дома он может нежиться в кровати и не мыться. А попытайтесь так вести себя в интернате. Малыши в коллективе обычно всё делают совместно со всеми. В интернате все встают, все идут на линейку, все идут в класс… Что касается мальчишек, то очень принципиально возрождать в Рф систему кадетских корпусов… Мальчишек нужно воспитывать в военном духе. Мальчишкам это необходимо. Они совсем не непременно должны становиться военными после окончания кадетского корпуса. Но они будут дисциплинированными на всю жизнь. И малыши получат для себя друзей на всю жизнь. Кадетская дружба – навечно».

Ольга Николаевна знает, о чем говорит, так как и сама училась в закрытом пансионе для великодушных девиц. «Если б я не была приучена к дисциплине в Мариинском Донском институте, – свидетельствует княгиня, – мне бы не перенести тех испытаний, которые выпали на мою долю»[2].

Материнская жалость («Как он без меня управится, он ведь такой незащищенный!») в схожих случаях идет никак не на пользу отпрыску, и если дать этой жалости волю, то последствия могут быть даже очень плачевными. Как вышло, например, у матери тринадцатилетнего Лени К. В детстве у него был целый «букет» заболеваний: астма, нейродермит, гастрит, сколиоз, нескончаемые ОРЗ. Мама растила его одна. Супруг формально существовал, но в действительности не находился, средств не давал, интересовался не отпрыском, а в большей степени водкой. Людмила Вадимовна «тащила» малыша одна. Годам к 10 он окреп, хотя похвалится отменным здоровьем всё равно не мог. Зато в психическом плане ситуация быстро ухудшалась. Юноша на очах преобразовывался в «асоциальный элемент». А мама, понимая и признавая это, расписывалась в собственной слабости, говоря, что у нее очень мягенький нрав и она не имеет на отпрыска воздействия. К 13 годам и ей, и всем окружающим стало ясно, что если не принять срочных мер, то юноша совершенно точно пойдет по кривой дорожке. Он уже бросил все кружки, обучаться не желал, мамы грубил и отчаянно добивался самостоятельности, понимая под этим возможность приходить домой когда заблагорассудится (либо не приходить вообщем) и делать то, что пожелает его левая нога. Людмила Вадимовна взывала о помощи, умоляя устроить малыша в подходящий интернат. В кадетский корпус его брать отказывались по состоянию здоровья.

Одним сострадательным людям с огромным трудом удалось условиться о приеме Лени в неплохую закрытую школу, находящуюся за пределами Москвы, вдалеке от городских соблазнов. Труды были предприняты воистину огромные, так как у матери не было средств для оплаты, ну и с такими отметками, как у Леонида, не то что в неплохую школу, а и в самую захудалую соваться было рискованно. Не считая того, мальчишка и сам всегда ставил палки в колеса, понимая, что в интернате не забалуешь. Максимум, на что он согласился, это поехать туда на каникулы, чтоб «просто поглядеть» (а за этот период времени его обещали подтянуть по главным предметам). Но, попав на место, Леня, как нередко бывает с детками, стремительно обжился, втянулся в увлекательную, содержательную жизнь, которую преподаватели старались устроить ученикам, не уехавшим по тем либо другим причинам летом домой, сдружился с ребятами. Позже начался учебный год. Леня хорошо успевал по всем предметам, дисциплину не нарушал, увлекся игрой в баскетбол. Короче, чего еще было вожделеть? Но мать после окончания первой четверти забрала отпрыска в Москву. По какой причине? А так как у Лени, когда она его навестила, был утомленный (и, как ей показалось, злосчастный) вид, он посетовал ей на вялость и на серьезного тренера, заставляющего отжиматься на кулаках. Ну, и еще у него был насморк, а медсестра не направила на это подабающего внимания, просто выдала ребенку капли – и всё. А Леня растерянный и безответственный: поставил пузырек на тумбочку и запамятовал. Так недолго и гайморит заработать!

Сейчас Леониду шестнадцать. Мама издавна обкусала все локти, но изготовленного не вернешь. До конца девятого класса отпрыск, правда, все-же дотянул, но это далось ей такой дорогой ценой, что при одной мысли о пережитом слезы льются ручьем. Сейчас юноша не обучается, не работает, до 4 дня дремлет, позже кое-где шатается либо посиживает за компом, с матом и опасностями вытягивает у мамы средства, подворовывает в гипермаркетах, пьянствует. Про здоровье, естественно, не задумывается. Людмила Вадимовна внушает для себя и окружающим, что хотя бы до наркотиков дело еще не дошло, но это больше похоже на психотерапию… В ближайшее время Леня связался с футбольными фанатами. Что будет далее – лучше не мыслить. Один из его компаньонов, года на три постарше, уже посиживает за поножовщину, второму в стычке сломали два ребра и ключицу…

Слушая эту сагу, становящуюся с каждой главой все кошмарнее, охото воскрикнуть: «Ну и чего вы достигнули, защищая отпрыска от серьезного тренера и от насморка?» Но что толку спрашивать? А ведь Леню даже собирались перевести с течением времени в кадетский класс – в интернате был и такой, – так отлично он себя зарекомендовал…

А ранее как воспитывали мальчишек?

Задумываясь о воспитании, менторски обращаться к опыту, накопленному в народе. Скажем, как воспитывали мальчишек российские фермеры, составлявшие подавляющее большая часть населения до революции? «Отсутствие крепкой власти и соответствующего надзора со стороны отца, подкрепленного практикой внедрения силы, числилось предпосылкой кавардака в семье, распущенности, недисциплинированности малышей, ссор и стычек меж ними, – пишет В.Г. Прохладная в статье «Отцовское наказание в воспитании мальчика-подростка у восточных славян в конце XIX – начале XX века». – У российских неподчинение отцовской воле закрепляло за отпрыском прозвище “непочетника”/“непочтенника”, “ослушника”, считавшееся зазорным, и могло стать поводом для изгнания из дома без положенной части отцовского имущества»[3]. У малороссов даже пословица была: «Кто не слухае тата, той прослухае ката (палача)».

«До окончания детского возраста, – продолжает создатель, – отец, предстающий в обрядах “очеловечивания” (в первом пеленании, крестинах, постригах) как знак приобщения к семье, роду, а для мальчугана являвшийся макетом мужественности, в воспитании отпрыска практически не участвовал… До 5–7, а время от времени и до 12 лет малыши находились под опекой мамы, на ней лежали главные обязанности по заботе и уходу за детками. Глава семьи делал функцию общего надзора, его призывали как высший авторитет, когда ребенок нарушал правила, но наказание в этот период не было его прерогативой».

«Отец не достаточно имеет с ними общения, потому что они ему еще не ассистенты. Он исключительно в редчайших случаях и наказывает их, а большей частью делает это мама», – докладывали информанты из Вологодской и Костромской губерний.

«Батько не лупит малышей попусту. Летом у него нет времени сойтись с детками, а зимой только вечерами: сажает на колени, сказки ведает»[4]. В Вологодском уезде, пока сыновья были малы, они назывались «малыши мамы». Лаская их, она прямо гласила: «Это еще мой отпрыск». С 12 лет, как сыновья начинали помогать папе в полевых и иных мужских работах, они выходили из-под надзора мамы и, в отличие от дочерей, становились «детками отца». Сейчас мама общалась с отпрысками меньше, прерогатива воспитания, а означает и поощрения и наказания, отходила к папе.

Отпрыск, до взрослого возраста воспитывавшийся мамой, вне мужского общества, высмеивался в народе как балованный, непутный, нескладный. Ему давалось прозвище «маменькин сынок», которое говорит само за себя. В 1772 году крестьянка-вдова Томской губернии «объявляла» в Бердской судной избе, что имеет «при для себя отпрыска Федора… коего-де к хлебопашеству и домовому заведению обучить некоторому», и просила разрешения переселиться совместно с отпрыском к деверю. «Наблюдатели единогласно подтверждают вывод об исключительной роли отца и вообщем старших в семье парней в воспитании отпрыской», – сообщив данный факт, объясняет историк Н.А. Миненко[5].

К детям до 5–7 лет относились мягко, практически не наказывали, на многие проступки и шалости смотрели через пальцы. «“Ен ишшо мал, смыслу у него не хватает, – откликался отец о отпрыску, – подрастет, в рассудок придет, то и будет делать, а сейчас што с его взять? Ты его ноне выпори, а ен завтра заново за то же”… Как малыши “приходили в собственный разум”, отношение к ним становилось строже и требовательнее, их начинали “учить”, другими словами бранить и взыскивать за шалости и неповиновение. В особенности строго поступали, если ребенок озорничал на очах у взрослых, мешал и не слушался замечаний; повторное наказание (“клин клином выбивают”) мог заслужить и тот, кто, получив свое, длительно кричал и сетовал»[6].

Трудовое воспитание мальчишек начиналось довольно рано. В фермерской среде очень ценились находчивость, хозяйственность, опытные руки. «Уже 3-х летний мальчуган помогает мамы: чистить картофель, мести пол, найти отцовский кушак, собрать в чашечку рассыпавшийся горох, изгнать кур с огорода», – докладывали в конце XIX века из Новоладожского уезда Санкт-Петербургской губернии[7]. Потом мальчишки равномерно приучались к мужским работам. В 6–7 лет они уже загоняли во двор скотину, с 8–9 – водили лошадок на водопой, ездили совместно со старшими ребятами в ночное, обучались посиживать на лошадки и управлять ею, отвозили взрослым обед в поле. К 9–10 годам (в других местах несколько позднее) мальчишка умел без помощи других запрячь жеребца, помогал папе при бороньбе, насаживал снопы на овин и молотил. Мальчишка, правящий лошадью при бороньбе, именовался бороноволоком. Достижением возраста бороноволока (от 10 до 15 лет) гордился не только лишь сам ребенок, да и вся его семья. Даже бытовала пословица «Собственный бороноволок дороже чужого работника». Параллельно учили и разным ремеслам, нужным для ведения крестьянского хозяйства. Зависимо от специфичности той либо другой местности, это могла быть обработка дерева либо кож, плетение лаптей, бечевок и т.п. Приучались мальчишки и к рыболовству, и к охоте. Всё это происходило под присмотром старших. В особенности строго пресекалась леность.

Обычно к совершеннолетию, а то и ранее – в 14–15 лет, семейные наказания заканчивались. За провинности уже не наказывали поркой, а старались внушать словами. Чем старше становился отпрыск, тем уважительнее к нему обращались взрослые. Наказывать взрослого отпрыска за неповиновение, непочтение либо нанесенное папе оскорбление мог только общинный трибунал. По жалобе родителей администрация могла наказать арестом либо на публике высечь розгами, при этом сельские и волостные власти не в праве были отказать в содействии. Оскорбленный отец собирал селение и просил соседей отодрать отпрыска в присутствии всех. Такая последняя мера покрывала отпрыска позором, противопоставляла обществу и практически изымала из сферы репродукции, так как прилюдная порка совершеннолетнего парня числилась несмываемым позором, девицы отказывались выходить за него замуж.

Основанием для жесткой системы ограничений активности мальчика-подростка служили представления о стихийности, неуправляемости его сути.

Огромное внимание уделялось и геройскому воспитанию отпрыской. В массовом сознании высоко ценились военачальники и военные герои, добывавшие славу Рф. Тип государственного фаворита Старой Руси представлен князьями, предводителями дружин… В их подвигах ценились как личная праведность, так и национальное служение – то, что они, не щадя животика собственного, защищали родную землю. Очень почитались и обыкновенные люди, пожертвовавшие собой ради Отечества. В конце XIX века один из корреспондентов из Гжатского уезда Смоленской губернии докладывал в Этнографическое бюро, что «народу приятно читать про лиц, приносивших себя в жертву Рф… подвиги многих малозначительных лиц, проявленные во время Российскей войны 1812 года, вызывают гордость народа и глубочайшее почтение к безвестным героям, память о которых передается от старшего к младшему»[8]. Эталон смелого, сильного, верного Отечеству вояки, надежного друга и товарища проходит через весь фольклор – от былин до поздних солдатских песен. Примечателен сам факт бытования солдатских песен – их темы были близки крестьянству. Со времени Северной войны, когда солдатская масса в первый раз выступила в качестве коллективного героя российского эпоса, эти песни становятся чуть ли не основными в российской исторической поэзии[9].

Призываемый на военную службу был в очах народа заступником Отечества и постоянно чувствовал почтительное отношение односельчан, всех жителей окрестности. Проводы в бойцы проходили торжественно. Новобранца благословляли родители, также крестные отец и мама. Возвращение бойца со службы также составляло событие для всего селения. Огромное количество народа собиралось в избу слушать его рассказы про нашу военную силу. Тема схваток, воинских подвигов в прошедшем и реальном была неизменной во время бесед на встречах взрослых, нередко в присутствии малышей. В рассказах о войнах основное внимание уделялось успехам российских войск. Дурные вести проникали в люд эпизодически, и бедам не присваивали особенного значения, будучи уверенными, что неприятели не сумеют устоять против российских, что «сам Бог, Божия Матерь и святой Никола Угодник не допустят этого»[10]. Другими словами, в подрастающих поколениях будущих парней воспитывались оптимизм и вера в победу. Упаднические настроения, настолько всераспространенные в последние десятилетия посреди нашего населения, не воспользовались популярностью, хотя и условия жизни были куда тяжелей современных, и поражения, как мы знаем из истории, тоже случались.

Трусить, увиливать от тягот и испытаний, скрываться за спинами товарищей числилось зазорным. Вот какое увлекательное свидетельство о нраве представлений кубанских казаков оставил военный корреспондент на Далеком Востоке в период Русско-японской войны 1904–1905 годов. Ему довелось поговорить с кубанским пластуном – так назывались особенные подразделения, занимавшиеся разведкой, диверсионными операциями и т.п. Можно сказать, это был аналог современного спецназа. «Высокий, могучий как дуб казак-кубанец горько сетовал на то, что его назначили в обоз. “Разве я для того шел сюда, чтоб только убирать лошадка да возить крупу? Что я дома скажу, когда меня будут расспрашивать, как я дрался с японцами?” Настоящее горе сияло на энергичном лице… “А нельзя ли так сделать, – продолжал казак, – чтоб нас, пластунов, всех зачислить в строй, а на наше место в обозе назначить запасных боец? Меж ними есть совершенно плохенькие мужички”»[11].

[1] Богуцкая Т. Мальчишки предпочитают конкурировать, а девченки – сотрудничать // Домашнее воспитание. 2004. № 2. С. 3–4.
[2] Куликовская-Романова О.Н. Я вижу преображение Рф // http://www.ruspred.ru/arh/23/25rr.html.
[3] Мужской сборник. Вып. 2. М., 2004. С. 170.
[4] Дерлица М. Селянськi дiти // Етнографичний збiрник. Львiв, 1896. Т. 1. С. 131.
[5] Миненко Н.А. Российская фермерская семья в Западной Сибири (XVIII – 1-ая половина XIX в.). Новосибирск, 1979. С. 121.
[6] Прохладная В.Г. Отцовское наказание в воспитании мальчика-подростка у восточных славян в конце XIX – начале XX века // Мужской сборник. Вып. 2. С. 175.
[7] Листова Т.А. Традиции трудового воспитания в деревне. Российские. М., 1997. С. 115.
[8] Буганов А.В. Воин-герой в исторической памяти российских // Мужской сборник. С. 200.
[9] Там же.
[10] Там же. С. 200–201.
[11] Тонконогов И. Наши казаки на Далеком Востоке // Сборник рассказов корреспондентов и участников войны, помещенных в разных повторяющихся изданиях. СПб., 1907. С. 28.

Мужской журнал MENS.BY Татьяна Шишова pravoslavie.ru

Ответить

Адрес Вашей электронной почты не будет опубликован.Помеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх