Главная / Отношения и секс / Секс, бухло и феминизм

Секс, бухло и феминизм

Тема алкоголя и сексапильного насилия, в особенности — в студенческой среде, в ближайшее время много дискуссировалась. Несколько месяцев вспять много шума наделала статья Эмили Йоффе (Emily Yoffe) в Slate, где она утверждала, что нам необходимо активнее остерегать юных женщин о том, что употребление огромного количества алкоголя подвергает их риску изнасилования. А сейчас колумнист Wall Street Journal Джеймс Таранто подвергается жесткой критике за заявление о том, что, если на момент совершения изнасилования жертва была пьяна, она так же виновата, как и сам насильник.

Таранто, который посреди остального не так давно связывал сокращение количества браков с лишней образованностью женщин, — не вызывает особых симпатий в смысле собственной позиции по гендерным вопросам. Но в этом случае ему досталось напрасно — в собственной колонке он отмечает принципиальный (и очень ошибочно интерпретируемый) момент: многие участники сегодняшних обсуждений неверно считают секс в нетрезвом виде изнасилованием, закрепляя, так, откровенно сексистский двойной эталон.

Естественно, если опьяненная женщина подвергается изнасилованию, находясь в безотчетном либо практически безотчетном состоянии, она, очевидно, очень неосторожна, но винить ее нельзя. Но под определения сексапильного насилия на фоне опьянения, обширно применяемые как в риторике активистов, так и официальными властями, подпадает еще более широкий круг еще более многосмысленных ситуаций.

Например, не так давно президент Обама вновь повторил, что любая 5-ая студентка становится жертвой сексапильного насилия. Эта цифра взята из исследования «О сексапильных грехах в институтских городах», в процессе которого в 2005-2007 годах были опрошены 5 000 студенток. Порядка 70% инцидентов, отнесенных к насилию на сексапильной почве, были причислены к таким на основании рассказов самих женщин о сексапильных контактах, которые имели место, когда они «не могли дать свое согласие либо положить конец происходящему» из-за того, что были «в отключке, под воздействием наркотиков, опьяненные, не в состоянии либо спали». При всем этом только четверть этих женщин — 37% в случаях, когда проникновение имело место, — считают себя изнасилованными. Не забудьте, что идет речь о студентках института, которые в собственном возрасте уже отлично ознакомлены о риске «изнасилования на свидании». Две третьих не считали, что инцидент так серьезен, чтоб сетовать куда-то.

Если идет речь о состоянии «в отключке», здесь 2-ух мнений быть не может, и даже с «не в состоянии» все максимально ясно. Но «не могла дать свое согласие из-за опьянения» может означать совсем различные вещи — от варианта, где женщина подвергается действиям сексапильного нрава, находясь в спиртном беспамятстве, до историй, в каких фигурантка пробуждается со смутными мемуарами о сексапильных контактах, в которые бы не стала ввязываться трезвой.

Секс, бухло и феминизм

Вправду, есть серийные маньяки, которые для изнасилования специально выбирают очень опьяненных жертв, часто при всем этом сами оставаясь трезвыми. Но в равной мере правильно и то, что сейчас многие случаи, относимые к сексапильному насилию, предполагают 2-ух опьяненных бесшабашных юных людей.

Такое поведение стало темой недавнешней статьи в New York Times о вмешательстве сторонних людей в ситуации, чреватые сексапильным насилием. Сяолу «Питер» Юй, получивший южноамериканское образование китаец, на данный момент судится с Институтом Вассар, из которого его исключили по обвинению в «сексе без согласия 2-ой стороны». Обвинение основывалось только на заявлении девицы, которая спустя год после контакта обратилась с жалобой, сообщив, что когда они вдвоем пошли в комнату к Юю после вечеринки, где оба потребляли алкоголь, она была очень пьяна и не могла дать согласие.

В особенности возмутительный пример терминологической лазейки и гендерных двойных эталонов в теме «опьяненного изнасилования» имел место в октябре прошедшего года в Институте Огайо: заснятый на камеру секс в общественном месте обернулся обвинениями в изнасиловании, которые потрясли институтский городок — и рассыпались на кусочки, когда присяжные заключили, что женщина не была похожа на человека, неспособного дать свое согласие.

Два двадцатилетних студента познакомились в баре вне института. Выйдя из бара, они начали обыматься на улице; в итоге, приблизительно в три утра мужик начал доставлять женщине оральное наслаждение, пока она стояла, оперевшись на окно банка. Собралась маленькая масса, и к утру фото и видео пары уже разошлись по всему вебу. К вечеру женщина пошла в полицию и произнесла, что не помнит происшедшего и считает, что подверглась насилию сексапильного нрава. (В обвинении фигурировало слово изнасилование, так как на видео было видно, что мужик также заходил в нее пальцами).

По сути, фото и видео — которые были удалены после жалобы, но скоро опять выплыли, — показывают взаимное согласие, и даже полное интереса поведение — женщина улыбалась, придерживала мужчину за затылок и откидывала для себя волосы. Одна из наблюдателей подбадривала ее кликами «Давай, девченка!». Очевидцы подтвердили, что она производила воспоминание человека, который понимает, что делает и услаждается собой; в некий момент мужик, разумеется, спросил, не следует ли им тормознуть, и женщина ответила отказом. Потом они ушли вдвоем, при этом женщина шла без помощи других.

Хотя все это было обширно понятно, институтское общество отнеслось к инциденту как к шокирующему общественному изнасилованию. Институт провел студенческое собрание на тему насилия на сексапильной почве и необходимости вмешательства очевидцев; студенты на месте предполагаемого злодеяния оставляли записки со словами поддержки, типа «Это не твоя вина», «ты мощная и смелая»; письма в студенческую газету обличали «культуру насилия», из-за которой женщина стала жертвой изнасилования, и порицали «заблуждающихся скептиков», которые подвергали сомнению ее статус жертвы.

К баталиям присоединилась блоггер с веб-сайта ThinkProgress.org Тара Калп-Ресслер (Tara Culp-Ressler), которая не так давно изобличала Таранто в том, что он обвиняет жертв изнасилования. В октябре она написала пост, в каком раскритиковала «возложение вины на жертву» в случае в Институте Огайо. Она отмечала, что очевидец, утверждавший, что сексапильный контакт смотрелся актом по взаимному согласию, также упомянул, что «оба участника были очень, очень пьяны», что подпадает под «официальное определение насилия, принятое в Институте Огайо».

По сути, согласно Вузу Огайо, дать согласие не может человек, который находится «не в состоянии». Но опустим вопрос терминологии. Калп-Ресслер, кажется, запамятывает о том, что опьяненными были оба фигуранта — хорошая иллюстрация того самого дела, которое критикует Таранто: взваливание однобокой вины на мужчину, тогда как свидетельства указывают на то, что несут ответственность оба.

Да, «они оба были пьяны, почему повинет только он?» — это нехороший аргумент в случае, когда выпивший пользуется тем, что женщина отрубилась либо слабо соображает, что происходит. Но в данном случае степень неадекватности была, кажется, схожей с обеих сторон. Мужик считается злоумышленником, так как как раз он совершал половой акт в отношении женщины? Если б опьяненная женщина, стоя на коленях на тротуаре, делала минет опьяненному мужчине, его навряд ли все считали бы жертвой — и это еще мягко сказано.

Напротив, многие — включая феминисток — с трудом признают наличие виктимизации парней даже в совсем тривиальных случаях принуждения к сексу в состоянии опьянения. В 2009 году в собственной статье на The Frisky Амелия Макдонелл-Пэрри процитировала поразительный пассаж из книжки советов девочкам-подросткам психолога Дженнифер Остин Ли «Полюбить либо замутить», в какой посреди остального подымалась тема женской сексапильной злости. Мальчишка, с которым дискутировала Ли, говорил (с сожалением) о том, как растерял невинность на многолюдной вечеринке, будучи очень опьяненным — девченка стянула с него брюки, вызвала у него эрекцию и занялась с ним сексом. Макдонелл-Пэрри прокомментировала это только так — «Ничего для себя! Чума», а потом стала досадовать по поводу негативного дела к настойчивым в сексапильном смысле девицам.

Да, если изнасилованием считать секс в состоянии опьянения, о котором фигурант потом жалеет, различия меж полами не так сильны: по результатам нескольких исследовательских работ, по наличию подобного опыта студенты-мужчины практически не отстают от собственных сверстниц. В 2005 году в процессе исследования с ролью 2 400 человек 11% женщин и 8% парней сказали, что в течение полугода ранее имели опыт сексапильных контактов на такой стадии опьянения, что не могли дать собственного согласия.

Эти двойные эталоны почти во всем отражают дофеминистский ограниченный подход, который сохраняется, несмотря на раскрепощение женщин: секс — это то, что мужик получает от женщины. Многие сторонники общественного консерватизма вне сомнения произнесут, что такое допущение основывается на естественных различиях, и что пробы избавиться от их сразу глупы и вредоносны. Некоторые из этих консерваторов, включая Таранто, считают борьбу за пересмотр определения изнасилования свидетельством того, что женщины не в состоянии распоряжаться собственной сексапильной свободой: лишите их обычных норм мужского рыцарства и дамского целомудрия — и юные женщины начнут чувствовать себя уязвленными и использованными стремящимся к сексу мужиками и добиваться особенной защиты.

По сути, не достаточно свидетельств указывают на то, что студентки (кроме убежденного ядра активисток) требуют особенной защиты от опьяненного либо авантюрного секса. Сообщения о том, что женщины мучаются от институтской «практики случайных связей», очень гиперболизированы. И все же, активисты, невзирая на свою феминистскую риторику, продвигают нездорово патерналистский взгляд на женщину. Мужик, который намедни много испил и пробуждается в кровати с кем-то, с кем не стал бы спать, будучи трезвым, может чувствовать смущение и досаду, но в целом считается, что он отойдет и, возможно, извлечет урок из этой истории. Женщина же в такой ситуации, как ожидается, должна воспринять этот опыт как очень противный, травмирующий — и не считать, что это и ее вина тоже.

Секс, бухло и феминизм

Такой подход предлагает относиться к юным женщинам как к неразумным детям, а юных парней не только лишь демонизирует, но время от времени и наказывает. Если кто-то в случае в Институте Огайо и был жертвой, то это однозначно юноша, который некоторое количество дней ожидал, что его обвинят в уголовном злодеянии либо подвергнут дисциплинарному наказанию со стороны института. Политика многих институтов, в том числе Стэндфордского, например, трактует как изнасилование любые сексапильные воздействия в состоянии опьянения, если одна из сторон считает, что воздействия были «ненужными».

Колледжи имеют полное право выступать против злоупотребления алкоголем и безответственного секса. Но делать это стоит, пропагандируя ответственное поведение и посреди женщин, и посреди парней. Определяя все подобные контакты как изнасилование — практически всегда со злоумышленником-мужчиной и жертвой-женщиной, мы оскорбляем женщин и дискриминируем парней — а заодно и развязываем руки тем, кто вправду желает возвращения тех времен, когда женщины были «слабеньким полом».

Создатель: Кэти Янг "The Daily Beast" inosmi.ru

Ответить

Адрес Вашей электронной почты не будет опубликован.Помеченные поля обязательны к заполнению *

*

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>

Вверх